Каждый день колонки городских новостей пополняются сводками о дорожно-транспортных происшествиях. Сесть за руль и избежать аварийной ситуации в нынешних условиях — настоящее искусство. Именно ему и обучает своих слушателей наш сегодняшний гость — совладелец Школы экстремального вождения, пилот-инструктор Василий Грахов.

— Управлять автомобилем можно научиться в любой автошколе. Что означает «экстремальное вождение» — гонки по вертикальной стене?

— В отличие от наших ближайших соседей — Германии, Швеции, Финляндии — движение по российским дорогам уже само по себе — экстрим. Особенно это заметно в Москве, а Петербург на втором месте по жесткости вождения. Обычный курс вождения — это подготовка к сдаче экзамена на права: человека обучают стопроцентному соблюдению дорожных правил и движению в крайнем правом ряду со скоростью 40 километров в час. Получив права и оказавшись в потоке городского движения, который движется 60 и более километров в час, ему приходится очень тяжко: оказывается, что управлять автомобилем он фактически не может. Почувствовав отсутствие качественной подготовки водителей в нашем городе, мы решили создать свою школу. Ее основная идея принадлежит моему компаньону — Владимиру Моисееву, он придумал методику обучения. Готовить к сдаче экзаменов в ГАИ ни ему, ни мне неинтересно, потому что мы можем обучить гораздо более сложным и важным вещам. Мы сразу обучаем нормальному вождению. Мы не учим экстремально ездить, мы учим не попадать в экстремальные ситуации а, попав, из них выйти.

— В чем главная опасность наших дорог?

— Ну, скажем, мы движемся по дороге, и внезапно нам под колеса кидается человек (или собака, или кошка), нужно успеть среагировать. Другой пример: мы едем на зеленый свет, а тот, кто должен стоять на красном, несется сбоку на нас: у него могли отказать тормоза, за рулем может находиться пьяный — да мало ли непредвиденных случаев? Водитель должен не только держать в поле зрения всю окружающую обстановку, но и предугадывать ситуацию. Это самое трудное, но этому-то и надо учить.

— Наверно, наша специфика — огромное количество пьяных за рулем? Если встречная машина не виляет из стороны в сторону, как угадать, что ее водитель в стельку пьян?

— Дело не в пьянстве, в России всегда пили. Русскому неслучайно тяжело живется в любой другой стране: душа у него очень свободолюбивая. Но предвидеть подобные ситуации возможно. Видно же, что человек дергает машину вправо-влево, резко тормозит, перестраивается, не обращая внимания на других — к такому надо отнестись предельно внимательно. Важно понимать: тот, кто сделал одну ошибку, может сделать и вторую, и десятую. Может, он только вчера из автошколы, первый раз в жизни едет со скоростью 70 км в час, и с машиной ему просто не справиться. Когда-нибудь он, возможно, и станет нормальным водителем, но — не сегодня, это точно, и даже — не завтра. Если вовремя не увидите его первой ошибки, то вторую — уже услышите или почувствуете.

— Мой знакомый ученый занимался исследованием безопасности на дорогах. В числе сделанных им выводов есть и такой: для водителя очень опасно считать, что все остальные участники движения следуют дорожным правилам…

— Он совершенно прав. Еще когда мой папа учился вождению, было правило трех «Д»: «Дай дорогу дураку». На дороге (это надо учитывать) возможны любые неожиданности. Пешеходы тоже часто этого не понимают и думают, что, если они вышли на проезжую часть, водитель затормозит. А неопытные водители излишне надеются на тормоза. Они еще не понимают, что двигаться надо расчетливо, учитывая и скользкое покрытие, и чье-то внезапное появление на дороге, когда тормозить уже поздно — остается только объезжать препятствие. Не умеешь — полетишь в кювет. Если сомневаешься, что люди, которые должны уступить дорогу, тебя пропустят — добивайся этого световым или звуковым сигналом. Подавать звуковой сигнал запрещено, но во избежание ДТП — можно. Я всегда учу, что сигналов много не бывает. Во Франции, говорят, сигналят только таксисты, но Франция по сравнению с Россией — отдыхает.

— Мне рассказывали, что к вам стоит очередь из жен «новых русских». Кто ваши лучшие ученики: мужчины или женщины?

— Женщины менее самоуверенны и поэтому чаще идут учиться, а мужчины считают, что и так все знают. В массе — женщины более расчетливы, аккуратны, а мужское вождение более жестко, более рискованно. У нас учатся не только взрослые, но и дети — со всего города. Это самые лучшие ученики: у них нет страха. Как скажешь — так и сделают, без обдумываний. Они ездят с инструктором по закрытой площадке, в город им выезжать нельзя. В нашей спортивной детской команде уже полно разрядников. Четырнадцатилетняя Вера Масленникова заняла первое место на наших соревнованиях. Если ребенка обучать с детства, в 18 лет он получит права и поедет так, будто родился с рулем в руках. Вообще-то научиться водить машину можно в любом возрасте. Самой пожилой моей ученице было 83 года. Когда она позвонила и молодым голосом сказала, что у нее есть одна проблема — преклонный возраст, я ей не очень поверил, но когда увидел, сердце у меня екнуло. Бабушка оказалась вполне адекватная, пришла учиться, потому что у мужа ослабло зрение, а они привыкли ездить на машине на дачу. Она всю жизнь преподавала в вузе, и голова у нее работала очень хорошо. Я разработал для нее специальную программу. Иногда мы перезваниваемся, и я знаю, что она ездит по сию пору. Когда меня спрашивают, сколько нужно заниматься, я отвечаю: «Сколько лет человеку — столько часов и надо отъездить».

— А вы когда впервые сели за руль?

— Очень рано. Отец водил за границу фуры и начал учить меня, когда я еще не доставал до педалей — учился рулить у него на коленке. Сейчас он занимается с детьми в нашей школе.

— Вождение — единственная ваша профессия?

— Нет, после армии я окончил школу ФСБ и три года проработал в седьмом управлении — следил за шпионами. Эта работа мне много дала и для нынешнего дела: опыт выполнения серьезной работы и оперативного вождения неоценим, при такой работе начинаешь сам соизмерять свои силы и возможности. Это тоже был экстрим, только другого рода.

— Знаю, что в этом году вы стали чемпионом на Кубке России. А другими экстремальными видами спорта тоже занимались?

— Я занял первое место на треке в классе 1600 на первом этапе Кубка, а на втором — пришел вторым, третий будет в декабре. Хотелось бы, конечно, придти первым. Еще я прыгал с парашютом, люблю ездить на скутере, хотя мотоциклом владею не так уверенно, как машиной.

— Сами-то вы попадали в экстремальные ситуации на дорогах?

— Множество раз. Наиболее запомнилась та, что произошла году в 90-м: мы ездили в Выборг, за рулем был мой товарищ, сзади — две девушки, и все — не пристегнутые. Весна, днем дорожка подтаяла, а на обратном пути ее подморозило. Мы были трезвые, ехали на 160 на прямой, и тут пошел правый поворот, а мы — как ехали прямо, так и прыгнули, и метров 50-60 летели по воздуху. Несколько раз перевернулись. Меня спасло то, что я держался за ручку (справа наверху), уперся, во что удалось, и остался на месте. Товарищ удержался за руль, погнул его, но уцелел. Одна девушка вылетела через заднее стекло, ей пришлось хуже всех — разрезала лицо стеклом. Другая — упала между задними сиденьями, и — ни одного синяка. Машина (новая «шестерка») восстановлению не подлежала. Ну, а вылететь во время гонок — обычное дело: лежал и на крыше, и на боку. Да и в городе в меня стоящего не раз въезжали. Особенно зимой на светофоре, когда те, кто едут сзади, не могут остановиться. Не случайно говорят, что зимой надо смотреть не вперед, а в зеркало заднего вида. Это, конечно, шутка, но если сзади оказался человек, который не может рассчитать тормозной путь, ты станешь тем единственным, кто поможет ему остановиться.

Елена ПУДОВКИНА

Петербургская еженедельная газета «ПРОФЕССИЯ» www.professia.info